Главная   \   Знаменитые новокузнечане   \   Деятели культуры   \   Блынский Георгий Степанович

Знаменитые новокузнечане

Основатель шахты «Абашевская». Краевед. Один из основателей первого на территории
Кемеровской области музея – Новокузнецкого краеведческого музея


Г. С. Блынский родился в Кузнецке. Детство и юность Георгия Степановича прошли на золотом прииске (система приисков Балыксу).
Работал горным мастером. В 1917 году приехал в Прокопьевск на разведочные работы. Когда для проведения горных работ понадобился крепежный лес, открыл первый в Кузбассе лесоучасток для заготовки леса в районе Малого Керлегеша.
В 1920 году работал заведующим Абашевским рудником (Кузнецк). В этот период судьба свела его с любителем старины, собирателем сведений о Кузнецком крае Дмитрием Тимофеевичем Ярославцевым. Блынский помог пополнить коллекцию друга, приступил к ее систематизации.
Вместе с Ярославцевым он подает в горсовет результаты исследований залежей полезных ископаемых, годных к разработке, наблюдения о добыче золота, описывает флору и фауну в окрестностях Кузнецка. Когда Д. Ярославцев внезапно умирает (1927), музей из его дома переезжает в дом Г. Блынского на улицу Достоевского. 7 ноября 1927 года Г.С. Блынский передает свой дом с музейной экспозицией в дар городу. Эта дата считается днем рождения краеведческого музея Новокузнецка.
В 1924 году, когда Абашевский рудник закрыли, Г. С. Блынский становится заведующим лесозаготовительной конторой Кузнецкого района. В 1932 году - начальником треста «Южкузбасслес», занимается инвентаризацией лесов Горной Шории. Первым в Кузбассе начинает внедрять механическую трелевку леса нефтяными движками.
Заканчивает высшие административно-технические курсы при Казанском лесотехническом институте.
Во время войны на фронт не попадает, так как работает в системе обороны, занимая различные руководящие должности. За выполнение важных задач в годы войны был награждён орденом Трудового Красного Знамени (1943).
В 1948 году возглавил трест «Кузбассшахтожилстрой», в 1950 году - трест «Кемтопстройлес».
Был заядлым охотником, спортсменом-самородком, писал рассказы, основанные на эпизодах из жизни, записывал местные легенды.
Умер в Белокурихе во время отдыха в санатории.


Отражатели Блынского / Игорь Агафонов // Кузнецкий рабочий. – 2003. – 15 марта. – С. 11.

Передо мной чужая жизнь - от начала до конца. Жизнь, полная невероятных приключений, свершений и разочарований, открытий и заблуждений. Жизнь, которая так и просится на бумагу, а подступиться к ней боязно. То ли из-за ухарского размаха и необузданной удали этого человека, то ли по причине осознания, что глубинных движений его души теперь уже никто не познает. Но не написать о нем нельзя.

Родился Георгий Блынский в Кузнецке 6 мая 1889 года. Детство и юность его прошли на золотом прииске в Балыксу. Рослого гармониста обожали востроглазые девчата, грамотный штейгер (горный мастер) вызывал уважение у работного люда.
Размеренную деревенскую жизнь взорвала революция. До рудника долетела весть о том, что в столице сбросили царя. Избрали рабочий комитет и предъявили предпринимателям требования по увеличению зарплаты и установлению восьмичасового рабочего дня. Хозяева отказали.
В ответ горняки дружным сходом решили покинуть родной поселок. Уполномоченные КОПИКУЗа услужливо наняли для них 200 лодок, рабочие наскоро соорудили плоты, погрузились и навсегда простились с насиженными местами.
Стремительное течение вспухшей от паводка Томи на вторые сутки принесло живописный караван в Кузнецк. Здесь рабочие руки были нарасхват. Блынского поставили старшим в группе из 30-ти человек и направили в Прокопьевск на разведочные работы. Для проведения горных работ нужен был крепежный лес. И Блынский открыл первый в Кузбассе лесоучасток в районе Малого Керлегеша.
Но уже в 1918 году разведочную контору закрыли. Рабочие рудника направили его на уездный съезд, который избрал ревком. Георгию пришлось столкнуться с бесчинствами и разбоями банды Рогова, быть свидетелем вступления в город первого отряда 5-й Армии.
В сентябре 1920 года Блынского назначили заведующим Абашевским рудником, и он переезжает в Кузнецк. Его с полным правом можно считать основателем шахты «Абашевская», потому что ранее там брали уголь только для местных нужд и кустарным способом. Теперь потребовался крепежный материал в большом количестве. Первую лесозаготовительную гавань Георгий Степанович спроектировал и построил в устье реки Абашевой. Пробный молевой сплав произвели в 1922 году, сбив бревна в плоты и доведя их до самого рудника. Оказалось, что так и дешевле, и сподручнее.
В это же время судьба свела разворотливого заведующего рудником с заядлым любителем старины и собирателем сведений о нашем крае Дмитрием Тимофеевичем Ярославцевым. Слесарь-умелец, он с 1912 года собирал поразившие его воображение древности и развернул в своем доме на улице Картасской любопытную экспозицию, подивиться на которую приходили прослышавшие о ней кузнечане.
Георгий Степанович с детства полюбил тайгу, чувствовал и ощущал ее всеми фибрами души, присматривался к каждому камешку, знал наизусть ее обитателей, их повадки. Он замечал, что вырубки деревьев по берегам (что удобно для сплава) ведут к обмелению рек, наносят вред природе. Поэтому нередко отправлялся в дальние экспедиции, чтобы найти подходящие деляны в районах полноводных притоков. И всегда приносил из походов необычные вещицы.
Доверительные отношения у Блынского складывались с дружелюбными и гостеприимными шорцами. Затаив дыхание, слушал он у костра ночами их мудрые и колоритные сказки, записывал некоторые в тетрадку.
После знакомства с Ярославцевым и его самодеятельным музеем увлечение Георгия Степановича обрело новый смысл. Он с радостью пополнял коллекцию друга, приступил к ее систематизации, образовал четыре раздела - геологический, зоологический, археологический, этнографический.
В 1927 году Ярославцев внезапно умер от паралича сердца. Музей переехал в дом Блынского (ул. Достоевского, 1). А 7 ноября этого же года Георгий передал и дом, и музей в дар городу, за что ему вручили Почетную грамоту горсовета, которая является сейчас свидетельством дня рождения краеведческого музея.
Вместе с Ярославцевым он подал в горсовет результаты своих исследований залежей полезных ископаемых, годных к разработке, описал флору и фауну в окрестностях Кузнецка, наблюдения о добыче золота.
Самой животрепещущей проблемой для развития рудника был лес. Чтобы не оголять берега рек, валить его приходилось далеко в Горной Шории. И так, чтобы поближе к воде, - других видов транспорта не существовало. По рекам Тутуяс, Мрассу, Уса и в верховьях Томи на лесозаготовках трудились в основном шорцы.
Но при сплаве плоты разбивало о скалистые берега. Потери настораживали. С шорцем Николаем Долговым Георгий Степанович не раз проделывал опасный путь на скрепленных бревнах: они определяли места, где плоты швыряет на валуны. Рисковые навигации натолкнули на мысль установить там деревянные отражатели - этакую цепь своеобразных поплавков, ударяясь о которые плот мягко отталкивало в струю течения. Попробовали даже пустить бревна не в связке. Получилось. Какая экономия времени и средств!
В 1924 году абашевский рудник закрыли, и Блынский становится заведующим лесозаготовительной конторой Кузнецкого района. За эти годы он со своими людьми построил шесть гаваней по рекам Аксас, Баранзас, Старый Тутуяс, Новый Тутуяс, Теш. В тайге ставили бараки для лесорубов, набирали постоянные кадры. На Левом берегу сформировалась резиденция Кузнецкой лесозаготовительной конторы, где и производился расчет за приплавленную древесину.
Кстати, мы говорим «Абагур, Абагур». Но и по этому слову прошелся Георгий Степанович. Ему показалось шорское «аба тур» (аба - отец, тур - село) глуховатым. И он заменил «т» на «г». Имел ли он право на такую операцию? Тут всегда нужна деликатность. Слово как бы потеряло этимологию. Однако прижилось. И это бесспорное оправдание.
В 1932 году Георгий Степанович занимался инвентаризацией лесов Горной Шории, будучи начальником треста «Южкузбасслес». Надземная таксация, пробные переучеты и аэросъемки. На карте нанесены типы лесонасаждений, класс, возраст и запасы ликвидной древесины.
Блынский первым в Кузбассе начал внедрять механическую трелевку леса нефтяными движками, в своих мастерских изготавливал лучковые пилы взамен двуручных, что позволяло валить дерево одному человеку. Да мало ли новшеств на его счету! И учился: окончил высшие административно-технические курсы при Казанском лесотехническом институте.
В 1936 году за Блынского основательно взялась прокуратура. Его обвиняли в том, что он строит многие объекты без проектов. Было, потому и помалкивал. Хотя все им построенное работало безукоризненно, а на проектировании сэкономлены миллионы и миллионы рублей.
Но в текучке дел забывались мелкие обиды. Заказы поступали самые неожиданные. В 1940 году поступило правительственное задание поставить для нужд армии лыжную болванку. До начала зимней кампании в Финляндии надлежало заготовить 150 тысяч пар лыжной болванки!
Зная лесные массивы и топографические условия, он организовал десятки изыскательских партий на отборке и клеймении хлыстов, разделке кряжей на лесосеках. Заказ военного министерства выполнили за четыре месяца, хотя скептики утверждали, что на это потребуется два года.
Лыжные болванки едва не стоили ему жизни. Блынский вылетел на самолете с Кондомской площадки к месту заготовок. На высоте 400 метров попали в струю ураганного ветра. Самолет упал на кроны осинового леса и разбился. Летчик и Георгий Степанович были тяжело ранены.
Грянула война. Блынский с горечью провожал на фронт лучших своих молодых рабочих, которых обучал и лелеял. Сам просился. Не отпускали. Настали суровые времена, рассказывать о которых надо бы отдельно. Георгия Степановича назначали на различные руководящие должности, то, что называлось тылом, походило на передовую.
С 1 января 1947 года трест «Южкузбасслес», который возглавлял Г. С. Блынский, в числе других лесных хозяйств угольной промышленности передали в Министерство внутренних дел. Ему предложили остаться, но работать в системе МВД он отказался. Не захотел быть начальником над заключенными.
В 1948 году руководил трестом «Кузбассшахтожилстрой», с 1950 года - трестом «Кемтопстройлес» комбината «Кузбассшахтострой».

Георгий Блынский исходил Горную Шорию вдоль и поперек, жадно прикладывался к жбану с медовухой, слушал музыку рек из глубин, вдыхал таежные рассветы и закаты. Вспоминают, что, разъезжая по селам на своей бричке, щедро по-купечески бросал детям горсти конфет, приговаривая: «Здесь могут быть и мои!».
Смерть не однажды подстерегала его на глухих тропах. Он испытал «медвежью болезнь». Отбивался ножом от орлов на кедре, куда залез достать птенцов для музея. Проваливался в полыньи в 50-градусные морозы. Тонул на лесосплавах.
Блынский был удачливым охотником, взял нескольких медведей, лосей, косуль, выдр.
Его неосуществленных замыслов хватило бы не на одну такую же жизнь. В чем, однако, более проявилась польская, а в чем русская кровь?
Кем его считать: производственником или работником культуры? Он двигал технические идеи и участвовал в создании краеведческого музея, недурно писал рассказы.
Умер Г. С. Блынский в Белокурихе, где отдыхал, 26 сентября 1953 года.
И. Агафонов, 2003